Движение за свободные программы и будущее свободы; 9 марта 2006

Перевод был выполнен по конспекту и сверен с аудиозаписью. Были заполнены незначительные пропуски. Исправлены некоторые неточности (внесены новые) — прим. перев.

Далее следует конспект лекции, прочтенной Ричардом Столменом в Загребе 9 марта 2006 года. Лекция читалась по-английски. Вас также может заинтересовать список конспектов выступлений Ричарда Столмена.

Ричард Столмен в 1983 году положил начало проекту GNU, а вместе с ним — движению за свободные программы. Столмен — председатель ФСПО — родственной организации ЕФСПО.

Конспектировал статью Киаран О'Риордан. Пожалуйста, поддержите работу этого рода присоединением к ЕСФПО, пожертвованиями в ЕСФПО и поощрением других к тому и другому.

Аудиозапись этой лекции доступна на  http://mjesec.ffzg.hr/~dpavlin/stallman2006/... [длинное имя файла].ogg

Разделы лекции

Конспект лекции

[00:02:44]

Ричард Столмен. Здравствуйте! Добро пожаловать. Мне жаль, места на всех вас не хватает. Но мне говорят, что это лучшее из того, на что мы рассчитывали.

Итак, поскольку времени тоже не хватает, я перейду прямо к делу.

(к меню) [Раздел: что такое свободные программы?]

[00:03:10]

Ричард Столмен. Что такое свободные программы? «Свободная программа» — значит «программа, уважающая свободу пользователя». Программа, доступная вам, но без уважения вашей свободы, называется несвободной.

Несвободные программы делают пользователей разобщенными и беспомощными. Разобщенными — потому что всякому пользователю запрещено делиться с другими людьми, а беспомощными — потому что у пользователей нет исходных текстов, так что они не могут ничего изменить, они даже не могут сказать, что в действительности делает программа.

Но свободная программа, что, по-моему, переводится [на хорватский] как slobodni softver,— это программа, которая уважает свободу пользователя. Что я под этим подразумеваю? Ведь никогда не достаточно просто сказать: «Я — за свободу»,— всегда жизненно важный вопрос — какие существенные свободы должны быть у каждого?

[00:04:27]

Есть четыре свободы, существенные для пользователя программы.

Программа со всеми этими свободами свободна. Если одной из этих свобод по существу не хватает — свобода недостаточно доступна — то программа — несвободная, что означает, что она распространяется по неэтичной системе и, следовательно, не должна применяться и не должна разрабатываться вовсе.

[00:05:45]

Здесь, пожалуйста, заметьте, что большинство программ, почти все программы,— ни свободные, ни несвободные: это специальные программы, разработанные для одного конкретного пользователя. Если у этого конкретного пользователя есть все эти свободы, скажем, если у этого пользователя есть полные права на программу, то вы могли бы сказать в тривиальном смысле, что это свободная программа. Есть только один пользователь, и этот пользователь свободен. Никакой пользователь не угнетен, никого не обижают таким образом. Конечно, всегда есть другие этические моменты, которые могли бы влиять на положение. В жизни много этических вопросов, но конкретно в этом этическом отношении, по крайней мере, в этом случае, ничего худого не делается.

(к меню) [Раздел: почему эти свободы важны?]

Почему же эти четыре свободы важны? Почему термин «свободные программы» определяют именно так?

(к меню) [Раздел: свобода два]

Свобода два важна по глубоким этическим причинам. Она дает вам возможность жить достойной, этичной жизнью как члену общества. Если вы применяете программу, которая не дает вам свободы номер два, вы ежеминутно рискуете попасть на рога моральной дилеммы. Когда ваш приятель скажет: «Классная программа, можно мне ее скопировать?» Вам придется выбирать одно из двух зол. Одно зло — отказать приятелю и подчиниться лицензии программы.

Попав в такое положение, вы должны выбрать меньшее из зол. Меньшее из зол — дать приятелю копию и нарушить лицензию программы.

[смех]

Но почему это — меньшее зло? Причина в том, что мы полагаем, что ваш приятель обходился с вами хорошо, был добрым человеком и заслуживает сотрудничества. Мы можем это предположить, потому что в противном случае — если дрянной человек, который вам не нравится, просит вас помочь,— вы, конечно, можете сказать: «С какой стати я буду тебе помогать?» Так что это — легкий случай. Тяжелый случай — когда человек был добр к вам и другим людям и вы в обычных обстоятельствах захотели бы ему помочь.

И тут-то разработчик программы умышленно нападает на социальную солидарность вашего общества. Умышленно пытается отделить вас от всех других в мире. Так что если вы не можете не поступить дурно по отношению к тому или другому, лучше поступить дурно с тем, кто заслуживает этого, кто сделал что-то дурное, а не с тем, кто не сделал ничего дурного.

Однако быть меньшим злом не означает быть добром. Никогда не хорошо — до конца — заключать какое-нибудь соглашение и затем нарушать его. Это может быть правильно, но это не совсем хорошо.

В области программ только одно хуже, чем нелицензионная копия несвободной программы — это лицензионная копия несвободной программы, потому что она наносит тот же вред всему обществу пользователей, и вдобавок обычно разработчик, причина этого зла, получает от этого доход.

Как только вы подумали об этом и поняли природу дилеммы, то, что вам действительно нужно сделать — это позаботиться о том, чтобы не попасть в эту дилемму. Есть два способа сделать это. Один способ, который разработчик несвободной программы, возможно, предпочитает — не иметь никаких друзей.

[смех]

Другой способ — не употреблять несвободных программ.

[00:10:25]

Если вы принесли с собой мобильное устройство наблюдения и слежки, пожалуйста, выключите его. Они уже проследили, что вы здесь. Они уже знают, что вы слушаете меня. А если они хотят прослушать, что я говорю, то им не нужен телефон — запись будет опубликована, как только я выйду из этих стен.

А-а? Что это вдруг, странно.

Может быть, это содержит какое-нибудь подслушивающее устройство?

[00:11:25]

Если вы не применяете несвободные программы, значит, вы никогда не подвергаете себя риску попасть в эту дилемму. Если друг попросит у меня копию программы, я никогда не буду в этой дилемме, потому что я всегда могу законно сказать да, потому что я принимаю копии только свободных программ. Если кто-то предложит мне программу, привлекательную для меня, с условием, что я не буду делиться ею с вами, я скажу нет, потому что я хочу пребывать в состоянии, в котором мне не придется ничего стыдиться.

Важнейшие ресурсы всякого общества — не физические, а социально-духовные ресурсы: это дух доброй воли, дух помощи ближнему своему. Недаром ведущие мировые религии тысячи лет ревностно проповедуют дух доброй воли. Потому что если им, если кому-нибудь удастся хоть чуть-чуть поднять этот дух, это улучшит жизнь каждого.

Что же это такое, когда мощные социальные институты говорят, что делиться — дурно? Что они делают? Они отравляют этот жизненный ресурс, чего никакое общество не может себе позволить. Ни у какого общества нет излишка духа доброй воли. Никакое общество не может позволить выжечь какую-то часть его.

Что же это такое, когда они говорят, что если вы делитесь с ближним, вы — пират? Что они делают? Они пытаются приравнять помощь ближнему к вооруженному захвату кораблей. Ничто не могло бы быть более неверно, чем это, потому что нападать на корабли очень-очень плохо, а помощь своему ближнему достойна восхищения.

Что же это такое, когда они налагают жесткие наказания годами тюрьмы на людей, которые помогают своим ближним? Сколько нужно страха, чтобы запугать ваших ближних до того, чтобы не делиться с вами, или вас до того, чтобы не делиться с ними?

[00:14:07]

Это количество страха, эта кампания террора — то, чем разработчики несвободных программ пытаются угнетать людей во всем мире. Я употребляю выражение «кампания террора» не просто для того, чтобы показать, как сильно мое неодобрение, но потому, что уже по меньшей мере в двух странах разработчики несвободных программ угрожали людям схватить их за обладание нелицензионными копиями. А когда начинают угрожать арестами, я думаю, это можно расценивать как кампанию террора. Я считаю, нам нужно покончить с их кампанией террора. Нам не следует позволять этому продолжаться.

[00:14:53]

Это обоснование свободы номер два, свободы помогать ближнему своему. Свободы делать копии и передавать их другим.

(к меню) [Раздел: свобода ноль]

Свобода ноль необходима по совсем другой причине. Это свобода исполнять программу, как вы пожелаете, в каких бы то ни было целях. Это может поражать, но есть несвободные программы, которые не дают вам даже этой скудной свободы. Они накладывают ограничения на то, сколько вы можете выполнять программу, или когда, или как, или для каких работ, с какой целью.

Очевидно, это не называется «распоряжаться своим собственным компьютером». Итак, свобода ноль необходима для того, чтобы распоряжаться своим собственным компьютером, но она не достаточна, потому что это только свобода делать или не делать то, что разработчик уже выбрал за вас.

(к меню) [Раздел: свобода один]

Чтобы на самом деле распоряжаться своим компьютером, вы должны отнять у разработчика принятие этих решений, чтобы самим принимать их. Для этого вам нужна свобода номер один — свобода изучать исходный текст программы и править его, чтобы сделать, что вы хотите. Если у вас нет этой свободы, вы даже не знаете, что программа делает.

Вчера мне рассказали, что Чаушеску решил, чтобы все телефоны в Румынии были устроены для подслушивания — подслушивания государством. Сегодня разработчики несвободных программ делают нечто подобное. Много несвободных программ обладает преступными возможностями, разработанными, чтобы приглядывать за пользователем, ограничивать пользователя и даже нападать на пользователя.

Шпионские особенности вполне обычны. Одна из несвободных программ, которая шпионит за пользователем, о которой вы, возможно, слышали, называется Windows XP [смех]. Когда пользователь Windows XP — я не хочу говорить «вы», потому что вы не стали бы использовать подобную программу[смех],— когда пользователь Windows XP ищет какое-нибудь слово в своих собственных файлах, Windows посылает сообщение, говорящее, какое слово ищется. Это одна из шпионских особенностей.

Затем, когда Windows запрашивает модерниза... обновле... безопас... загрузку последних изменений, она высылает список всех программ, установленных на ЭВМ. Это другая шпионская особенность.

Узнать об этих шпионских особенностях было нелегко. Я не думаю, что Microsoft рассказывает людям, что за ними собираются шпионить таким образом. Они, вероятно, размещают в лицензии изречение: «Вы согласны позволить нам собирать какие бы то ни было сведения, необходимые для-ля-ля-ля-ля-ля-ля». А пользователи даже не дают себе труда прочесть это, а если и читают, это ни о чем им не говорит.

На самом деле потребовалось некоторое искусное расследование, чтобы открыть, что Windows высылает список установленных программ, потому что она высылает этот список зашифрованным.

[00:18:45]

Но соглядатайство над пользователем не ограничивается Windows. Windows Media Player также шпионит за пользователем: фактически он проводит полный контроль, докладывая о каждом сайте, на который посмотрит пользователь.

Но, пожалуйста, не думайте, что этот вид преступности ограничен Microsoft. Microsoft просто один среди многих разработчиков, угнетающих пользователя программ. RealPlayer делает то же самое. Он полностью контролирует пользователя, докладывая о каждой странице, на которую взглянет пользователь.

И TiVo делает то же самое. Но этот случай интересен тем, что многие из сообщества свободного программного обеспечения аплодировали TiVo, когда он вышел. TiVo в действительности пользуется большим числом свободных программ; он содержит в себе систему GNU/Linux.

Поэтому люди говорили: «Вот здорово! Они применяют наши программы, мы приносим им пользу. Какое счастье для нас!» К сожалению, TiVo содержит также несвободные программы и шпионит за пользователем. Он докладывает ровно обо всем, что просматривает пользователь.

Это показывает нам, что этого недостаточно. Наша цель должна заходить дальше, чем просто употребление свободных программ. Целью должно быть неприменение ими несвободных программ, неприменение нами несвободных программ. Если вы хотите оставить себе свободу, вы должны отбросить всякую программу, которая собирается отнять ее, а любая несвободная программа ее отнимает.

В случае компьютера, который пользуется некоторыми свободными программами, частично свободными программами, это не значит, что такой компьютер уважает вашу свободу. Он только частично уважает вашу свободу.

[00:21:00]

Преступные особенности выходят за пределы соглядатайства. Например, есть функция отказа в функционировании. Когда программа говорит: «Я не хочу показывать вам этот файл, я не хочу позволить копировать несколько строк из этого файла, я не собираюсь печатать вам этот файл, потому что вы мне недостаточно нравитесь». [смех] Это известно под названием DRM — цифрового управления ограничениями. Это умышленная возможность отказа в функционировании.

Кроме того, есть еще лазейки. Была одна несвободная программа, которую освободили несколько лет назад, и когда пользователи смогли взглянуть на исходный текст, они открыли, что в ней несколько лет была лазейка.

Они не могли этого знать, пока программа была несвободной. Они не могли знать, что там есть лазейка. Только когда программа стала свободной, они смогли понять, что там была лазейка, и конечно, они убрали ее.

Одна из несвободных программ, название которой вам, возможно, известно, в которой есть лазейка, называется Windows XP. Видите ли, когда Windows XP запрашивает обновление, Microsoft идентифицирует пользователя, так что Microsoft может снабдить этого пользователя обновлением, сфабрикованным специально для него. Но что же это значит? Это значит, что этот пользователь полностью полагается на милость Microsoft, Microsoft может сделать с ним все, что угодно.

Есть серверная программа Microsoft, в которой в 1999 году была обнаружена лазейка, установленная для Национального агентства безопасности США. Вы не можете доверять несвободным программам. Понимаете, несвободные программы дают разработчику власть над пользователями, и с этой властью приходит возможность пользоваться ею многими особыми способами против этих пользователей. Некоторые разработчики несвободных программ делают это, а другие - нет. Конечно, вы никогда не знаете, к какому классу принадлежит конкретный разработчик, пока вы не открыли преступную особенность. Тогда вы знаете. Но до этого вы не знаете.

Но давайте предположим, что мы говорим об одной из программ, разработчики которых не вкладывают преступных особенностей - потому что есть такие разработчики, которые искренне пытаются писать программу, которая будет выполняться так, чтобы служить пользователю.

Все равно они - люди, они ошибаются. Все программисты делают ошибки. В их тексте есть ошибки. Во всех нетривиальных программах есть ошибки. И пользователь несвободной программы так же беспомощен против случайной ошибки, как против умышленной преступной особенности. Пользователь несвободной программы - заключенный по отношению к своей программе.

[00:25:05]

Мы, разработчики свободных программ, тоже люди. Мы также делаем ошибки, и в наших программах также есть ошибки. Разница заключается в том, что когда в наших программах есть ошибки либо особенности, которые вам не нравятся, вы можете исправить их, потому что мы уважали вашу свободу исправлять их, изменять текст. Чтобы мы ни реализовали, что вам не по нраву, вы можете изменить, потому что мы уважали вашу свободу делать это.

Но свободы номер один недостаточно. Свобода номер один — свобода лично изучать исходный текст и затем править его, чтобы сделать, что вы хотите. Этого недостаточно, потому что есть миллионы пользователей компьютеров, которые не умеют программировать. Они не могут прямо использовать эту свободу. Но даже для таких программистов, как я, этой свободы номер один недостаточно, потому что программ слишком много — слишком много свободных программ. Никакая личность не в состоянии изучить все их, освоить все их и лично исправить все, что она захочет.

Это свыше человеческих сил.

(к меню) [Раздел: свобода три]

Итак, единственный способ, которым мы полностью можем взять под контроль программы, которыми мы пользуемся,— сделать это вместе, сообща, а для этого нам нужна свобода номер три — свобода помогать своему обществу, свобода передавать и выпускать измененные версии, когда вы захотите.

С этой свободой, вместе мы можем полностью взять под контроль программы. Таким образом, свободные программы — это программы, которые развиваются демократично под контролем своих пользователей. Не в узком смысле демократии, когда каждый голосует, а затем люди делают с программой что-нибудь согласно голосованию, а каждый получает это. Лучше того. Вместо этого, если у вас есть свободная программа и много людей хотят развивать ее в каком-то направлении, они проведут большую работу и выпустят свои улучшения, так что у программы будут большие сдвиги в этом направлении.

В то же время, если только немногие хотят развития в каком-то направлении, они все же могут делать это, они могут развивать программу в этом направлении, но это будет ограничено количеством усилий, которые люди захотят вложить в это. И если большинству не понравится это изменение, они просто будут пользоваться своей собственной версией. Главной версией будет та, которая движется в этом направлении, но другие, кто хочет чего-нибудь другого,— они будут вольны иметь свою собственную версию, которая развивается в их направлении.

Если миллион людей хочет определенной поправки в свободной программе, тогда, вероятно, несколько тысяч из них будут уметь программировать, и рано или поздно некоторые из них внесут эту поправку и выпустят свою исправленную версию, и тогда весь этот миллион людей перейдет на нее. Таким образом, мы видим, что только программисты могут напрямую пользоваться свободами один и три, но каждый пользователь может напрямую пользоваться свободами ноль и два — свободой выполнять программу и копировать программу — и что пользователи-непрограммисты косвенно получают пользу от свобод один и три. Они не могут пользоваться этими свободами прямо, потому что это связано с программированием, но когда другие используют эти свободы, непрограммисты также получают пользу.

Итак, эти четыре свободы важны для всех пользователей, включая непрограммистов, которые составляют большинство в обществе.

(к меню) [Раздел: Прямое финансирование развития свободных программ]

Допустим, что есть всего всего тысяча пользователей, которые хотят определенной поправки в свободной программе, и что никто из этой тысячи не умеет программировать. Они все-таки могут получить пользу от этих свобод, вот как:

Один из них может сделать объявление и связаться с другими, они начнут отвечать, и тогда они соберутся и могут основать организацию.

[00:30:04]

Цель этой организации — собрать деньги на поправку, которой они хотят. Организация говорит, что для присоединения вы должны заплатить 100 долларов. Таким образом, эта тысяча людей — мы полагаем, что они действительно хотят этой поправки,— итак, они все объединяются, и у организации есть сто тысяч долларов, на которые она может нанять, вероятно, пару программистов на год, а так можно сделать довольно большое изменение.

Если бы они хотели только небольшой поправки, они могли бы брать десять долларов как вступительный взнос.

Чтобы в действительности сделать это исправление, организации нужно заплатить программистам. Это значит, что сперва им нужно найти и нанять людей. Они спрашивают одних программистов: «Когда вы могли бы сделать это исправление, и сколько вы бы взяли? — а потом они могли бы спросить других программистов: — Когда вы могли бы сделать это исправление, и сколько вы бы взяли?», а затем они могут нанять тех, кого только пожелают.

Это показывает, что свободные программы означают свободный рынок для всех видов обслуживания и поддержки. Наоборот, несвободные программы обычно означают монополию поддержки, потому что только у разработчика есть исходный текст, так что только разработчик может вносить какие-либо поправки. Это значит, что пользователи, которые хотят изменений, вынуждены упрашивать разработчика. «Ну пожалуйста, сделайте изменение, которое мы хотим». Иногда разработчик говорит: «Заплатите нам, и мы прислушаемся к вашей проблеме,— и если пользователь это делает, разработчик говорит: — Благодарю вас. В ближайшие шесть месяцев будет обновление. Купите обновление, и вы узнаете, решили мы вашу проблему или нет, и какие новые проблемы у нас для вас заготовлены».

[00:32:07]

А со свободной программой всякий, у кого есть копия, может изучить исходный текст, освоить его и начать предлагать поддержку — на свободном рынке. Таким образом, те пользователи, которые действительно ценят хорошую поддержку, могут ожидать, вообще говоря, лучшей поддержки от свободного рынка поддержки свободной программы, чем они могут получить от монополии на поддержку несвободной программы.

И здесь мы видим нечто парадоксальное: обычно, когда есть выбор между продуктами, делающими одно и то же, мы говорим, что монополии нет, но когда есть выбор между пакетами несвободных программ, чтобы сделать одно и то же, монополия все же есть, фактически есть более, чем одна монополия. Это выбор между монополиями, потому что бедный пользователь, который выбирает эту несвободную программу, будет после этого закреплен за этой монополией поддержки. Но если этот бедный пользователь выбирает эту несвободную программу, он будет закреплен за этой монополией поддержки. Так что монополия неизбежна.

Это иллюстрация более общего принципа. Ошибка — приравнивать свободу к «свободе выбора». Свобода — нечто большее, чем выбор между несколькими конкретными вариантами. Свобода означает контроль над своей собственной жизнью. Когда люди пытаются анализировать свободу, сводя ее к свободе выбора, они уже отбрасывают почти всю ее, а то, что остается — настолько малая часть настоящей свободы, что они легко могут показать, что она на самом деле не многого стоит. Так что такое определение очень часто служит первым шагом к ложному доказательству того, что свобода не важна.

Свобода выбора между несвободными программами — это свобода выбора хозяина. Быть свободным — значит не иметь хозяина.

[00:34:45]

Итак, теперь я обосновал свободу номер три — свободу помогать своему обществу, свободу передавать и выпускать измененные версии, когда вы пожелаете. И таким образом я закончил обоснование четырех свобод. Если программа несет все четыре эти важных свободы, тогда она — свободная программа, а это значит, что она распространяется по этичной системе. Если одной из этих свобод существенно недостает, тогда программа — несвободная, а это значит, что вы не должны пользоваться ею, и она вообще не должна разрабатываться, во всяком случае, таким способом.

(к меню) [Раздел: Сопоставление свободных и несвободных программ]

Разработка несвободной программы — это разработка искушений для людей, чтобы покончить с их свободой, а это — не положительный вклад в общество. Это то место, где люди совершают ошибку, когда они сравнивают свободные программы с несвободными на основе того, сколько программ может быть разработано. Это все равно, что рассуждать: «Что лучше производить — оружие или дома и пищу? Ну, посмотрим, сколько мы можем сделать одного и другого. Ага, мы можем сделать больше оружия, тогда давайте делать оружие».

Это полностью неверная постановка вопроса. Когда люди говорят: «Каких программ мы можем сделать больше — несвободных или свободных»,— они ставят вопрос совершенно неверно. Лучше всего, если вы можете сделать сколько-нибудь свободных программ, затем идет — не делать программ вовсе, и хуже всего, если вы делаете сколько-нибудь несвободных программ.

[00:36:52]

Я полностью за принцип, что хорошо вознаграждать людей, которые делают вещи, обогащающие общество, и что хорошо наказывать людей, так или иначе, если они делают вещи, вредные для общества. Это значит, что те, кто разрабатывает свободные программы, которые полезны, заслуживают награды, а те, кто разрабатывает несвободные программы, которые привлекательны, заслуживают наказания.

Хотя хорошо награждать и наказывать деяния, которые обогащают или вредят обществу, мы не можем просто сказать: «Я собираюсь делать то, за что награждают, что бы это ни было, пусть общество заботится о том, чтобы награждали только за добро». Как этические существа мы отвечаем за то, чтобы поступать правильно, награждают за это или нет. Вот поэтому я когда-то давно принял решение, что я буду разрабатывать свободные программы или никаких программ вообще. Я не буду разрабатывать приманку для людей, чтобы покончить с их свободой. Лучше уж я ничего не буду делать.

(к меню) [Раздел: Положение в 1983 году]

Я дошел до этих этических соображений в 1983 году. Более или менее. Конечно, я шел к этому постепенно много лет. Но 1983 год — это год, когда я решил, что то, чем я хочу заниматься — это делать возможным пользоваться компьютером, не порывая со свободой и своим обществом.

Как это можно было осуществить? В 1983 году это было невозможно, а причина была в том, что компьютер не будет ничего делать без операционной системы, а в 1983 году все операционные системы для современных компьютеров были несвободными. Фактически каждый пользователь должен был дать подписку о неразглашении, даже чтобы получить исполняемую версию. А исходный текст был недоступен простому пользователю.

Таким образом, становясь пользователем компьютера, вторым шагом после покупки самого компьютера было явное предательство своего общества. Что я мог с этим поделать?

Я был всего-навсего одним человеком, верящим в идею, которую большинство сочло бы до смешного радикальной. У меня не было политических навыков. Не слишком много известности — вне круга разработчиков текстовых редакторов. Что же я мог сделать, чтобы изменить это? Я не думал, что могу убедить государства поменять свои законы или убедить компании поменять свои методы. Но была вещь, которую я делал очень хорошо,— это разработка программ. В особенности — операционных систем. И когда я сопоставил все это, я осознал, что могу решить эту проблему, не убеждая кого-то в особенности, разработкой другой операционной системы, которая будет свободной. И тогда все мы сможем перейти на нее и жить свободно. Нам не будет нужды убеждать всех других разработчиков измениться, мы сможем просто повернуться к ним спиной. Если кто-то другой не будет уважать нашу свободу, мы просто не будем пользоваться его программами.

[00:40:52]

Я открыл способ проведения политических перемен в обществе при помощи технической работы. И когда я осознал, что этот путь возможен, и что он требует в точности такого рода работы, каким было мое главное умение, я осознал, что обстоятельства избрали меня для этого занятия.

Это как если вы видите, что кого-нибудь тонет, и вы умеете плавать, и это — не Буш...

[смех]

...то ваш моральный долг — спасти эту личность. Я не умею плавать, но в этом случае работа, которая требовалась, не была плаванием, требовалось писать много программ. И поэтому у меня был шанс. Так что я решил, что я разработаю операционную систему для свободных программ либо умру при попытке. Предположительно, от старости.

[смех]

Потому что в то время у движения за свободное программное обеспечение, которое я начинал, не было активных врагов. Было много несогласных, но они просто смеялись. Никто не пытался активно остановить нашу разработку свободной операционной системы. Препятствием было просто то, что это огромная работа, и никто не знал, добъемся ли мы когда-нибудь результата. Но когда вы боретесь за свободу, вы не должны ждать, пока не станет ясно, что вы победите, перед тем, как вы начнете борьбу, потому что если такова ваша стратегия, вы всегда будете упускать возможности.

(к меню) [Раздел: Выбор архитектуры Unix]

Итак, это решение привело меня к другим решениям, техническим решениям. Какого рода системой она должна быть? Ну, в восьмидесятые годы было много разных архитектур компьютеров, и то и дело появлялись всё новые и новые. Я знал, что на завершение операционной системы уйдут годы, а к тому времени компьютеры будут выглядеть по-другому. Таким образом, это означало, что система должна быть переносима. Иначе она, вероятно, устареет еще до того, как будет завершена.

Но была только одна удачная переносимая операционная система, о которой я знал, и это была Unix. Так что я решил следовать архитектуре Unix, поняв, что таким образом у меня будет больше шансов завершить систему, которая будет действительно переносимой и практичной. Более того, поскольку Unix была распространенной, было полезно сделать систему снизу вверх совместимой с Unix. Таким образом, множество пользователей Unix смогли бы легко перейти на нее.

Итак, я решил делать это, и это привело к интересному следствию. Понимаете, Unix состоит из сотен разных отдельных компонентов, которые общаются друг с другом по протоколам, которые были более или менее документированы. И пользователи общаются с этими частями по тем же протоколам.

Так что, чтобы быть совместимым с Unix, вы должны сохранить те же протоколы, более или менее, и совместимо заменять каждую часть. Что означает, что все изначальные решения об архитектуре уже приняты. Эти части могли заменяться множеством разных людей. Над каждой частью могла работать своя группа программистов, и они могли работать над каждой частью отдельно. Это устраняет одну из самых больших проблем большого программного проекта — трудность одновременного общения такого множества людей друг с другом.

[00:45:30]

Приняв решение быть совместимыми с Unix, что было важно, чтобы сделать переход на систему легким, это уже раскололо ее для нас на отдельные части. Сотни частей.

(к меню) [Раздел: Название «GNU»]

[изменения громкости и тембра..]

Единственное, что нам нужно было, чтобы начать работу — это название. В обществе программистов, которые делились программами в семидесятые, которое научило меня тому, что свободные программы — это хороший и этичный способ жизни, мы программировали ради удовольствия.

Многие из нас были студентами, многим из остальных платили за эту работу, но это все было вторично. Главная причина, по которой мы программировали, было то, что это потрясающе захватывающая забава. Из-за того, что мы делали это в духе забавы и радости, у нас было много других обычаев, которые изобрели для развлечения. Например, мы часто давали нашим программам забавные названия или даже гадкие названия — гротескные названия. И у нас был один обычай, что, когда вы разрабатываете программу по образцу другой программы — возможно, совместимую ней — вы могли бы дать вашей программе название, которое было рекурсивным сокращением, говорящим, что эта программа — не та, другая. Это забавный способ почтить первоначальную программу, которая была образцом.

[00:47:32]

Например, в 1975 году я разработал первый текстовый редактор Emacs, расширяемый программируемый текстовый редактор. Вы могли действительно перепрограммировать редактор во время использования. И это было так привлекательно, что его имитировали около тридцати раз. И некоторые из них назывались «что-нибудь Emacs», но был также Sine (синус), что значит «Sine Is Not Emacs» (Sine — это не Emacs»), и Fine (превосходный), что значит «Fine Is Not Emacs», и Eine, что значит «Eine Is Not Emacs». И Mince (фарш), что значит «Mince Is Not Complete Emacs» (Mince — это не полный Emacs) [смех], а вторая версия Eine называлась Zwei, что значит «Zwei Was Eine Initially» («Zwei был Eine изначально») [смех].

Так можно долго развлекаться с рекурсивными сокращениями. За неимением лучшей мысли, я искал рекурсивное сокращение для «что-нибудь — Is Not Unix», но я перепробовал все двадцать шесть возможностей, но ни одна из них не была английским словом, а если у него нет другого значения, то оно не забавно. Что же мне было делать? Ну, я подумал, что можно сократить, и таким образом я могу получить трехбуквенное рекурсивное сокращение.

Я пробовал каждую букву: ANU, BNU, CNU, DNU, ENU, FNU, GNU! Да, gnu — занятнейшее слово в английском языке. Получив интеллектуальную, значительную, особенную причину назвать что-нибудь gnu, я не мог устоять. [смех]

[00:49:21]

Почему слово «gnu» так часто используется в игре слов? Потому что, согласно словарю, оно произносится «ну», «G» — немое. А склонность произносить везде «gnu» вместо «new» (новый; в одном из вариантов произношения это слово звучит так же, как «gnu согласно словарю» — прим. перев.) почти непреодолима для тех, кто любит игру слов. Была даже забавная песенка на тему слова «gnu», когда я был маленький. С таким количеством веселья, уже связанного с этим словом, это было наилучшее из возможных названий чего-нибудь.

Однако когда это — название нашей операционной системы, пожалуйста, не следуйте словарю. Если вы говорите о «новой» операционной системе, вы очень запутаете людей — особенно сейчас, после того, как мы проработали над ней двадцать три года, так что она уже не нова. Но она все еще, и всегда будет «gnu», неважно, сколько людей произносят это как «Linux» по ошибке.

Но как возникла эта ошибка?

(к меню) [Раздел: GNU и Linux]

В восьмидесятые мы разрабатывали одну часть системы GNU за другой. Сначала это шло медленно, потому что был только я и еще один человек, потому что, конечно, целью было не получить систему, написанную мной, целью было — получить свободную операционную систему как можно скорее. Так что я, конечно, привлекал других для помощи, как только мог. Начиная с 1983 года, еще до того, как я на самом деле начал что-нибудь писать, я начал призывать других присоединяться. И за годы, каждый год, все больше людей присоединялись и начинали обогащать GNU.

[00:51:23]

К 1990 году у нас были почти все части. Но одного из крупных, существенных компонентов все еще не хватало — это было ядро. И вот в 1990 году Фонд свободного программного обеспечения, который я основал в конце 1985 года, чтобы собирать деньги на развитие свободных программ, нанял кое-кого, чтобы начать разработку ядра. Я выбрал архитектуру ядра, и это — все, в чем я участвовал. Я не писал его. Я выбрал архитектуру, которая, я надеялся, позволит нам завершить ядро как можно скорее. А именно, я нашел микроядро, разработанное в ходе проекта, финансированного государством, в одном университете, и я сказал: «Что же, давайте применим нижний слой, а сверху мы разовьем набор прикладных программ, каждая для конкретной службы ядра; они будут общаться передачей сообщений, а эту возможность микроядро реализует для вас».

Этот способ считался также самым концептуально чистым из возможных подходов к разработке ядер в 1990 году. Ну, много-много-много лет ушло на то, чтобы хотя бы запустить это ядро, и оно до сих пор толком не работает, и кажется, в этой архитектуре могут быть фундаментальные проблемы, о которых никто в 1990 году не знал.

[00:55:09]

Но, к счастью, нам не пришлось ждать этого, потому что в 1991 году один студент техникума в Финляндии разработал другое ядро, применив монолитную, традиционную архитектуру, и ему удалось его запустить меньше, чем за один год. Это ядро, которое называлось «Linux», изначально не было свободной программой, однако в 1992 году он сменил лицензию и принял лицензию свободных программ, а именно, Стандартную общественную лицензию GNU, которую я написал, чтобы применять ее как лицензию для тех частей GNU, которые мы разрабатывали.

Итак, хотя Linux не была разработана для проекта GNU, она в 1992 году была свободной программой, и таким образом комбинация почти полной системы GNU и ядра Linux образовала полную систему. Систему, которую вы в самом деле могли установить на голом персональном компьютере, и впервые стало возможно работать на персональном компьютере свободно. Цель, которую мы поставили в январе 1984 года, была достигнута.

Разработка Linux была важным вкладом в сообщество свободных программ. Это был шаг, перенесший нас за финишную черту. До этого у нас было много полезных программ, которые можно было устанавливать поверх несвободных операционных систем. Как только мы получили последнюю недостающую часть, мы получили нечто, что вы могли установить взамен несвободной операционной системы.

[00:55:16]

Однако с тех пор ложное понимание, что вся система — это Linux, что она вся была разработана тем студентом колледжа в 1991 году, всегда было крайне вредно для движения за свободные программы, потому что оно рвало связь между нашими программами и нашей философией.

До того времени не было полной свободной операционной системы, но было много ее важных частей, и люди устанавливали их поверх несвободных операционных систем, потому что они были не только свободными, но обычно и лучшими. И когда они делали это, они осознавали, что они устанавливают эти программы GNU, так что они чувствовали себя любителями или энтузиастами GNU, и когда они видели статьи, которые были в некоторых из этих пакетов, объясняющие философию свободных программ, ту самую философию, о которой я рассказывал вам сегодня, они думали: «Ага, эта философия лежит в основе GNU, мне нравится GNU, мне следует это прочесть». Это не означало, что они все согласятся с нами, но они, по крайней мере, обратят внимание на аргументы. Они будут серьезно размышлять над этим. Так мы получали шанс убедить их, а если мы убеждали их, то они чувствовали побуждение внести вклад в свободные программы, внести вклад в GNU. Так программы распространяли философию, а философия преумножала программы.

Но как только люди стали пользоваться более или менее полной системой GNU и думать, что это — Linux, то использование системы GNU больше не вело людей к нашей философии — той, о которой я рассказал вам сегодня, философии движения за свободные программы — вместо этого она побуждала людей взглянуть на философию разработчика Linux.

Он никогда не был согласен с идеалами движения за свободные программы. На самом деле, он любит называть себя аполитичным.

[00:57:44]

Но, как это часто случается, когда люди говорят, что они аполитичны, на деле они поддерживают и пропагандируют конкретную политическую точку зрения, а его политическая точка зрения такова, что у разработчика должна быть вся полнота власти, что разработчик может просто решать, есть у вас свобода или нет, и что всегда дурно не повиноваться разработчику. То есть, всегда дурно нарушать всякую лицензию программы. Таковы взгляды, которые он выказал в прошлом.

А когда люди думают, что вся система — его работа, они склонны смотреть на него как на руководство и в этих этических вопросах. Так мы видим неприятное положение, когда система, которая в основном — наша работа, приводит людей к тому, что они следуют взглядам, которые противоположны нашим, потому что система неверно приписана кому-то другому. Именно поэтому я уделяю так много внимания этому вопросу. Именно поэтому я прошу вас: пожалуйста, называйте систему «GNU плюс Linux» или «GNU дробь Linux». Пожалуйста, не называйте ее «Linux». Если вы называете ее другим именем, это не просто нечестно по отношению к основным разработчикам системы — это заставляет людей не думать о свободе.

А это по-настоящему опасно, потому что история показывает нам, что безопасность свободы никогда не гарантирована. И нам не нужно заглядывать слишком далеко назад. Просто обратитесь к истории Соединенных Штатов за последние годы, и вы поймете, как люди теряют свою свободу. Жизнь всегда вручает вам возможности потерять свободу. Кто-нибудь говорит: «Отдай мне свою свободу, а я дам тебе это... или то... я защищу тебя... или я позабочусь о тебе»,— или еще что-нибудь. Если вы не дорожите своей свободой, если вы не дорожите ею очень сильно, вы потеряете ее. Дурак быстро расстается со своей свободой.

(к меню) [Раздел: Свобода программ нуждается в том, чтобы ее понимали массы]

Чтобы защищать свою свободу, люди должны ценить ее, они должны дорожить ею. А чтобы ценить и дорожить своей свободой, прежде всего они должны знать, что это такое. Что касается других сторон жизни, то большинство слышало о правах человека. Это не значит, что защищать их легко, но по крайней мере мы не должны начинать с обучения людей тому, что означает это понятие. Мы не должны начинать с того, чтобы объяснять людям, что такое свобода печати из-за того, что они никогда раньше об этом не слышали. У понятия свободы печати были века на развитие и распространение по всему миру.

Но вычислительная техника — дело новое. Только около десяти лет значительное число людей в большинстве богатых стран пользуется компьютерами. Сами компьютеры появились только несколько десятилетий назад. Так что понятия о правах человека, которые должны быть связаны с применением программ, еще только развиваются. Движение за свободные программы утверждает, что есть четыре существенных права человека как пользователя программ. Это новое понятие. Большинство людей, пользующихся программами, никогда не задумывались над вопросом о том, какие права человека должны быть у пользователя программы. Они просто принимают то, что им говорят, то есть, что права человека, которыми наделен пользователь программ,— это пустое множество.

Это то, что им дают разработчики несвободных программ. Это то, что, как они видят, почти все принимают. Это то, к чему они пришли. И они никогда не слышали, чтобы кто-нибудь сказал, будто есть другое понятие.

Так что мы в самом деле должны начинать с шага один — растолковать людям, что значит для пользователя программы быть свободным. И тогда мы сможем надеяться, что люди будут достаточно ценить эти свободы, чтобы защищать их так, чтобы мы, возможно, могли оставаться свободными людьми. Будущее нашего общества зависит от того, что мы ценим, больше, чем от чего-либо другого.

[01:03:27]

Вот почему сегодня так важно популяризировать идеалы движения за свободные программы. Мало просто учить людей пользоваться свободными программами. Конечно, я надеюсь, что они применяют свободные программы, потому что стыдно, если они пользуются несвободными, угнетающими пользователя программами. Но просто применять свободные программы не достаточно, если мы хотим, чтобы у нас была свобода на много лет. Если бы мы завтра дали всем, кто пользуется компьютерами, свободу, но они бы не знали, что это такое, через пять лет многие из них потеряли бы ее, потому что кто-нибудь сказал бы им: «У меня есть славная программка, она облегчит работу, хотите ее получить? Конечно, вы должны обещать не делиться ею, и я не дам вам заглянуть внутрь, но это славная программка, не изволите ли?»

Личность, которая не приучилась к мысли, что в этом есть нечто дурное, могла бы ответить «да». А это значит, что ее свобода частично упущена. Так что мало просто дать людям свободу. Нам нужно научить людей расценивать это как свободу, чтобы они могли научиться ценить ее, защищать ее и не упускать ее. Вот что нам нужно, если мы хотим свободу не только на завтра, но насовсем.

[01:05:12]

(к меню) [Раздел: Мы крайне нуждаемся в людях для работы над "стадией 2"]

Многие предлагают решение в две стадии. Они говорят: «Сначала давайте научим людей пользоваться свободными программами, а потом, когда они будут употреблять их, мы научим людей дорожить свободой».

Ну, это решение в две стадии могло бы сработать, если бы его испробовали по-настоящему, но когда люди предлагают это, почти всегда они идут и работают над стадией один. На самом деле я осознал, что это решение в две стадии — в действительности лишь оправдание для того, чтобы работать над стадией один, забывая о стадии два. Стадия два — это то, над чем работаю я. Так вот, если вы действительно верите в решение в две стадии, присоединяйтесь ко мне и работайте над стадией два, потому что проблема в том, что такая большая часть нашего общества сосредоточилась на стадии один и такая большая часть нашего общества говорит о практических выгодах, забывая о свободе, что фактически на текущий момент, если вы начинаете применять систему GNU дробь Linux, вы можете долгие годы не услышать, чтобы кто-нибудь разговаривал о свободе. Другими словами, наше общество не просто стало забывать о свободе как цели, оно почти полностью забыло. В результате теперь мы должны бороться за то, чтобы растолковать людям в нашем собственном обществе, что такое свобода, которая была тем, ради чего мы построили это общество.

Все операционные системы в истории человечества, кроме одной, были разработаны для коммерческих или технических нужд. GNU была разработана ради свободы. Потребители должны знать это. И я бы хотел просить вас объединиться, помогая рассказать им об этом. Именно поэтому я сейчас посвящаю себя распространению этих понятий свободы. Сейчас в свободные программы вносит вклад более миллиона человек. Общество не так нуждается во мне как в программисте, кроме того, я старею, я, вероятно, не могу делать это так хорошо, как когда-то. Но нет миллиона людей, которые учат пользователей дорожить ценностью свободы, и в особенности ценностью свободы сотрудничать в обществе. Вот где нам крайне нужно больше людей.

[01:08:19]

(к меню) [Раздел: Сегодня у нас есть враги]

Особенно потому, что сегодня у нас есть то, чего не было раньше: враги. Могущественные враги. Богатые корпорации, которые думают, что они должны править миром, и почти правят.

Сегодня мы встречаем много разного рода препятствий. Например, многие аппаратные продукты выходят без документации.

В 1984 году, когда я начал разработку GNU, это было почти неслыханно, почти немыслимо. Конечно, когда вы покупаете компьютер, есть руководство, которое подробно рассказывает вам, как использовать каждую деталь в компьютере. Как они могли бы продавать вам компьютер и не объяснять, как им пользоваться?

Но нынче именно это делают некоторые производители аппаратуры. А трудно написать свободный драйвер для определенного устройства ввода-вывода, когда вы не знаете, какие команды на него подавать. Конечно, производители говорят: «А, пустяки, мы поддерживаем Linux». (Они называют систему «Linux».) И они вручают вам драйвер и говорят: «Просто пользуйтесь этим драйвером». Единственная проблема — что это не свободная программа. Это только в двоичном виде. Так что вы не можете править ее. Вы не можете изучать, что она делает. Поэтому такое неприемлемо.

Что нам приходится делать — это, с одной стороны, обратная разработка, чтобы выяснить, как делать свободные драйверы. А с другой стороны — оказывать давление на эти компании, чтобы они сотрудничали с нами.

[01:10:26]

С тем чтобы мы могли делать свободные программы, которые по-настоящему пользуются аппаратной частью компьютера. У этого компьютера есть модем, который не работает. Это модем-проигрыш. Ну, термин, который им нравится употреблять — «winmodem», но я не хочу ссылаться на Microsoft Windows как на выигрыш (win), потому что это знак похвалы. Так что я называю это модемом-проигрышем.

И, понимаете ли, это модем, который работает только с Windows, потому что часть работы должна выполняться программой, а мы не знаем, что требуется от этой программы, и, думаю, некоторые аспекты этого все равно запатентованы.

[01:11:16]

Вот. Мне рассказывают, что у некоторых из этих модемов-поражений теперь есть поддержка свободных программ. Я не знаю подробностей. Сегодня все ведущие микросхемы трехмерных видеоускорителей отказываются работать со свободными программами, потому что документация на микросхему секретна.

(к меню) [Раздел: Нам нужно прекратить разбазаривание своего рыночного потенциала]

Это область, в которой наше общество могло бы пользоваться потрясающей силой. С десятками миллионов пользователей, если бы мы были организованы, если бы мы могли сказать одной компании: «Мы собираемся бойкотировать вас, пока вы не начнете сотрудничать с нами, а когда вы начнете сотрудничать, все мы собираемся покупать у вас, а бойкотировать их».

Мы могли бы заставить их начать обращаться с нами достойно. Но мы не организованы, а большая часть нашего общества никогда и слыхом не слыхивала, что здесь есть этический аспект свободы. И вот мы разбазариваем потенциал, который у нас есть.

А дела становятся еще хуже. Уже сейчас предпринимается попытка заговора ведущих компаний изменить архитектуру компьютеров в будущем так, чтобы стало невозможно писать свободные программы для многих важных задач.

[01:13:05]

(к меню) [Раздел: Предательские вычисления]

Это известно у них как «поверенные вычисления», а у нас — как «предательские вычисления». Видите ли, их затея в том, что у разработчиков программ должна быть уверенность в том, что ваш компьютер подчиняется им вместо вас. С их точки зрения он — поверенный, с вашей — предательский. Так что то, какое название вы выбираете, зависит от того, на чьей вы стороне.

Я — на стороне пользователей, у которых должна быть возможность контролировать свои собственные компьютеры. Вот я и называю это предательскими вычислениями. Это очень опасная затея, и неясно, как мы можем остановить ее. Нам просто приходится продолжать бороться с ней и надеяться, что что-нибудь в этой затее не выйдет, потому что иногда что-нибудь не выходит.

(к меню) [Раздел: Законы DMCA и EUCD]

Есть уже принятые законы, которые запрещают некоторые свободные программы. Например, в США уже два таких закона. Один из них называется Digital Millennium Copyright Act (Акт об авторском праве цифрового тысячелетия). Он фактически дал издателям власть писать свои собственные законы об авторском праве.

[01:14:43]

Идея в том, что когда издатели выпускают что-нибудь в зашифрованном формате или любым другим способом, разработанным, чтобы ограничить пользователя, то все, что помогает пользователю уйти на свободу, незаконно. Так, например, DVD были разработаны, чтобы ограничить пользователя. Видео на DVD хранится в зашифрованном формате, и первоначально этот шифр предполагалось хранить в секрете, так что было вообще невозможно написать свободные программы для просмотра DVD. Но люди выяснили его, и в результате несколько людей написали свободную программу для просмотра DVD. Сейчас эта программа запрещена в США. Соединенные Штаты практикуют цензуру программ. Так что если вы будете в Соединенных Штатах, (да! мне вас жаль, если вы там будете, потому что вы будете лишены многих прав человека, особенно как иностранец), но одно из прав, которое у вас все же номинально будет, это, если вы купите DVD, право просмотреть его. Но распространять свободные программы, которые вы могли бы применить для просмотра, незаконно. Даже рассказывать людям, где они могли бы найти их за пределами США, незаконно.

Прямо-таки оруелловская цензура.

[01:16:36]

Мне грустно говорить, что Европейский Союз принял весьма похожую директиву. Она не заходит так далеко. Она только запрещает коммерческие поставки таких программ. Это могло бы дать нам с трудом протиснуться, но почти каждое государство,— возможно, каждое государство,— реализуя эту директиву, зашло далее, чем необходимо, установило более жесткие нормы, чем требует директива. Вставая на сторону некоторых мегакорпораций против своих собственных граждан. Это становится чем-то вроде краткой иллюстрации того, как Европейский Союз угрожает демократии и как болезненна демократия во всем мире. Ибо «власть народа, народом, для народа» не приняла бы подобных запретов. Не объявила бы преступниками миллионы своих собственных граждан в угоду компаниям, обычно — иностранным компаниям. Вы должны спросить: «Для кого в действительности работают эти правительства? Представляют ли они свой собственный народ или они — сатрапы кого-то наверху?»

[01:18:17]

Этот закон относится только к ограниченным областям того, что можно делать программами. Он относится к доступу к опубликованным работам. Но даже если это узкая подобласть в области программ, она может быть ужасно важной. Например, если миллионы людей хотят смотреть DVD на своем компьютере и не могут делать этого при помощи свободных программ (фактически, они не могут законно получить программу, чтобы делать это в свободной операционной системе), многие из них, возможно, будут пользоваться несвободными операционными системами и несвободными программами только по этой причине. Так что даже если это одно приложение из тысяч, которые могут быть у программ, на практике это может быть очень важно.

[01:19:18]

(к меню) [Раздел: Патенты на программы]

Другой закон, запрещающий много видов свободных программ, может на самом деле касаться любого вида программ. Это патентное право, о котором я говорил вчера [ссылка на аудиозапись]. Патентное право — это угроза всем разработчикам программ. Патентное право подразумевает, что вы можете написать текст и затем попасть под суд за то, что вы сами написали. Авторское право на такое не способно. Если вы пишете текст, у вас или вашего нанимателя есть авторское право на него. Это значит, что ни у кого другого его нет. И нет опасности, что кто-то сможет подать на вас в суд за нарушение авторских прав на текст, который вы написали. Но патенты — это не авторское право, это совсем другое.

[01:20:07]

Патенты охватывают идеи, технику, возможности, методы — не текст сам по себе. А когда вы пишете текст, вы реализуете множество разных техник, методов, особенностей, идей. Любая из них могла бы быть запатентована. На самом деле, пятьдесят из них могут быть запатентованы пятьюдесятью разными держателями патентов, и тогда каждый из них в отдельности мог бы угрожать вам иском.

Это угрожает всем разработчикам программ, но большинство разработчиков старается только получить какие-то успешные продукты. А мы стараемся обслужить все вычислительные потребности свободного пользователя. Наша цель — чтобы все программы были свободными, чтобы все пользователи могли делать, что хотят, сохраняя свою свободу. Наша цель — обеспечить людей свободными программами для каждой работы, чтобы вообще ни перед кем не вставал выбор: либо я сохраню свою свободу, либо я сегодня буду делать эту работу на своем компьютере.

Это печально. Это показывает, как мало люди ценят свою свободу. Люди находят, что у них есть причины выполнять определенную работу: это привлекательно, это заманчиво, это позволяет заработать деньги,— и только из-за этого они порывают со своей свободой. Это очень печально.

[01:21:50]

Поскольку мы не можем ждать, что большинство людей будут ценить свою свободу достаточно, чтобы сказать: «Я собираюсь не делать эту работу, потому что моя свобода для меня важнее, чем это конкретное употребление компьютера»,— наша цель — дать им свободную программу, которая будет делать эту работу, и тогда у них будет легкий выбор. Они смогут отбросить несвободную программу и применять вместо нее свободную.

Каждый раз есть работа, которую свободные программы не могут выполнять, и это большая проблема.

(к меню) [Раздел: Грядут новые законодательные сражения]

Но этих двух законов не достаточно. Все время рассматриваются все новые и новые. Например, ВОИС, Всемирная организация «интеллектуальной собственности», работает сейчас над договором, в котором стало бы незаконным выпускать любой приемник цифрового телевидения, которое зашифровано, который пользователи мог бы модифицировать.

Другими словами, впервые идеей будет в самом деле выделить факт того, что что-то является свободной программой, как причину для запрета этого. Вот как они ненавидят наши свободы!

Итак, сегодня не достаточно просто писать программы и получать удовольствие. Конечно, нам все еще нужны люди для этого, и у нас много людей, занимающихся этим, но нам также нужно организовываться политически для сохранения своих свобод, организовываться против частых кампаний по отъему той или иной свободы. А Европейский союз вообще был очень склонен к принятию директив, отнимающих свободу своих граждан в пользу кинокомпаний и компаний звукозаписи.

[01:24:27]

В наших руках большая битва, и невозможно сказать, победим ли мы. И это значит, мы должны сражаться. Я надеюсь, вы поможете в этой битве.

Сколько осталось времени? [ждет ответа] Простите, то есть до того, как мы должны освободить помещение? [«(неразборчиво) минут»] Ага. Мне лучше перейти к тому... на самом деле мне нужно объяснить, насколько

(к меню) [Раздел: Свободные программы и школа]

Для школ жизненно важно применять исключительно свободные программы. Причина в том, что назначение школ — учить общество быть способным, обучать людей быть частью способного, свободного общества. Обучать применению несвободных программ значит обучать зависимости. Это значит приучать их зависеть от определенных могущественных компаний. Давать этим компаниям еще большую власть над обществом. В то же время учить их пользоваться свободными программами значит направлять общество по дороге к свободе и силе. Так что школы должны прекратить обучать несвободным программам.

Но для этого есть даже еще более веская причина. И даже более глубокая. Это нравственное воспитание. Школы должны учить детей духу доброй воли, духу помощи другим людям в обществе вокруг них. Поэтому в каждом классе должно быть правило: «Дети, если вы приносите в класс программу, вам нельзя оставить ее у себя, вы должны поделиться ею с другими детьми, а если вы не будете делиться, вам нельзя приносить ее, потому что мы все делаем так, чтобы помогать друг другу».

Школа, чтобы как следует учить этому, должна следовать своему собственному правилу. Она должна быть хорошим примером. А это значит, что школа должна приносить в класс только свободные программы.

[01:27:13]

(к меню) [Раздел: Св. Игнутий и церковь Emacs]

Вот. Иногда меня обвиняли в склонности к высокомерию. Я не думаю, что это верно. Когда я встречаюсь с кем-нибудь, кто не делает всего, что мог бы, для поощрения нашей свободы, я не пытаюсь нападать на него, я пытаюсь побуждать его делать больше.

Однако у меня в самом деле есть склонность к святости, потому что я — святой. Быть святым — это моя работа.

[смех]

[Столмен облачается в ризу и возлагает 16-дюймовый диск себе на голову]

[аплодисменты и смех]

[01:28:29]

Я — святой Игнутий...

[смех]

...церкви Emacs.[смех] Я благословляю твой компьютер, дитя мое.[смех] Emacs начинался как текстовый редактор, который стал образом жизни многих пользователей, потому что они могли делать всю работу на компьютере, никогда не выходя из Emacs, и в конце концов это стало еще и религией. Сегодня у нас есть даже великий раскол между двумя соперничающими версиями Emacs, и у нас есть даже святые. Но, к счастью, не божества. Вместо божеств мы служим редактору.

Чтобы быть членом церкви Emacs, вы должны прочесть конфессионный символ веры. Вы должны сказать: нет системы, кроме GNU, и Linux — одно из ее ядер.

[смех]

[01:29:31]

У церкви Emacs есть определенные преимущества перед другими церквями, которые я не буду называть. Например, чтобы быть святым в церкви Emacs, не требуется безбрачие.[смех] Так что если вы подыскиваете церковь, где бы стать святым, подумайте о нашей. Однако она требует морально чистого образа жизни. Вы должны искоренить все злобные несвободные операционные системы, которые владеют всяким компьютером, который вам подвластен, а потом установить пречистую свободную операционную систему, и затем устанавливать только свободные программы поверх нее. Если вы дадите этот обет и будете жить по нему, то вы тоже будете святым, и вам можно будет носить нимб — если сможете найти, потому что их больше не выпускают.[смех]

Иногда меня спрашивают, не считает ли церковь Emacs грехом употреблять другой текстовый редактор, vi. Ну, это верно, что vi vi vi — это редактор зверя[смех], но употреблять свободную версию vi — это не грех, это епитимья.

[смех]

А иногда меня спрашивают, действительно ли мой нимб — старый диск от компьютера.[смех] Это не диск от компьютера, это мой нимб. [смех] Но он был диском от компьютера в прошлом воплощении.

[смех]

Итак, спасибо, а теперь я немного поотвечаю на вопросы.

[аплодисменты]

Я глуховат. Я глуховат, поэтому, когда вы спрашиваете меня, пожалуйста, говорите медленно, громко и отчетливо. Тогда я мог бы слышать ваши слова и мог бы ответить на ваш вопрос. Есть микрофон для тех, кто будет задавать вопросы? Ладно, лучше всего, эффективный способ для этого — не могли бы вы подходить сюда и спрашивать по очереди? Это эффективный способ. Он хорош, потому что при этом, когда подходит ваша очередь, никогда не будет такого, что я просто выберу кого-то другого и не доберусь до вас. Если до вас дойдет очередь, вы получите возможность в нужном порядке, и нам не придется ждать между вопросами, что очень неприятно. Так что, пожалуйста, начинайте подходить в очередь, если вы хотите задать вопросы. И не ждите, пока я закончу со следующим вопросом, вы можете занять очередь заранее.

(к меню)
1. Мне интересно услышать ваше мнение о связях между Mono и GNOME.

Ричард Столмен. Mono — свободная реализация языка C# Microsoft. Microsoft объявила себя нашим врагом, и мы знаем, что Microsoft патентует некоторые особенности C#. Так что я думаю, что применять C# опасно, и может быть опасно применять Mono. В Mono нет ничего дурного. Mono — свободная реализация языка, который применяют пользователи. Предоставлять свободные реализации хорошо. У нас должны быть свободные реализации каждого языка. Но, поскольку это опасно, лучше этого не делать.

(к меню)
2. Каков ваш взгляд на другие лицензии, отличные от GPL? Такие, как лицензии в стиле BSD?

Ричард Столмен. Ну, нет такой вещи, как «лицензия в стиле BSD». Есть две разные лицензии BSD, и обе они — лицензии свободных программ, но между ними есть важное различие. Если вы употребляете выражение «в стиле BSD», вы не усматриваете различия. Более подробно смотрите на www.gnu.org/philosophy/bsd.html. Там этот вопрос разъясняется.

Однако обе эти лицензии — лицензии свободных программ. Обе предоставляют четыре свободы, это значит, они обе в основном этичны.

У одной из них есть существенный практический недостаток, а у другой — нет. Знаете, я убедил Беркли изменить их лицензию, чтобы избавиться от практического недостатка. И, между прочим, то, что они стали делать свои тексты свободными, произошло, по меньшей мере, частично, благодаря визиту, который я нанес им в 1984 или 1985 году, потому что я хотел получить возможность применить кое-что из их текстов в GNU. И я попросил их, потому что в то время BSD существовала, она была версией Unix, и вы должны были показать им лицензию AT&T на исходный текст, чтобы получить копию BSD.

И я сказал им: «Вы фактически дарите свой труд, свою работу, компании. Это даже не благотворительная организация, а вы приносите ей пожертвования. Почему бы вам не отделить свой текст от текста AT&T так, чтобы вы могли сделать его свободным?» Я сделал это, потому что там были части, о которых я знал, что это их работа, и я понимал, что так мы сможем получить их для применения в GNU, и мы сможем быстрее построить свободную операционную систему.

Сайт www.gnu.org — место, где следует искать сведения о GNU и свободных программах. Еще есть сайт fsf.org со сведениями о Фонде свободного программного обеспечения.

(к меню)
3. Как часть общества, которое разрабатывает программу, мы.. есть проблема с некоторыми пользователями этой программы, они просто разрабатывают ее дальше, но не выпускают свой исходный текст. Как нам...

Ричард Столмен (перебивает). Что эта программа делает?

3b. Эта программа — эмулятор для одной MORPG. Как нам...

Ричард Столмен (перебивает). Простите, вообще говоря, нет ничего дурного, когда человек адаптирует программу и применяет ее частным образом, но в случае...

3c (перебивает). Но они выпускают только скомпилированные файлы...

Ричард Столмен. Что вы сказали?

3c. Они выпускают только скомпилированные файлы, а мы выпустили программу под GPL.

Ричард Столмен (перебивает). А, тогда они нарушают лицензию. Разработчикам нужно поговорить с юристом, и вы можете привлечь их к суду.

3d.: Проблема в том, что они рассеяны по всему миру...

Ричард Столмен (перебивает). Ну, это не всегда важно. Не падайте духом. Несколько главных разработчиков, вместо того, чтобы рассуждать о том, как это безнадежно. должны поговорить с юристом, например, Юридического центра свободы программ. Например, когда они делают это по отношению к Фонду свободного программного обеспечения, мы заставляем их устранить нарушение.

Мы энергично устраняем нарушения Стандартной общественной лицензии GNU, по той причине, что когда нарушают GPL, это обычно означает, что некоторые пользователи лишаются своей свободы. Чтобы защитить их свободу, мы заставляем соблюдать лицензию. Мы применяем то же оружие, а именно, авторское право, которое другие применяют для того, чтобы отнять свободу у других, но мы применяем его для защиты свободы людей, и только это делает его правомерным.

3e. Значит, мы должны быть в состоянии бороться со всеми этими детьми по всему миру, применяя это оружие?..

Ричард Столмен (перебивает). Не знаю, они что — дети? Они все — дети?

3f. Они по большей части дети.

Ричард Столмен. Тогда это будет легко.

[смех, аплодисменты]

[01:38:46]

(к меню)
4. Есть общее заблуждение относительно свободы номер три, некоторые думают, что есть обязанность издавать все модификации, может быть, стоит добавить предложение или два в ваши речи, чтобы пояснять это.

Ричард Столмен. Так именно поэтому я и говорю: свобода передавать изменения, когда вы пожелаете. Я добавляю «когда вы пожелаете», чтобы постараться исправить это заблуждение. Просто мне нужно сказать так много, что на все времени не хватает. Я опустил много вещей. Вы правы, есть много недоразумений, которые я не устранил сегодня. Слишком много нужно сказать, я просто сделал лучшее из того, что мог. Вы правы, но что же мне делать?

checked up to here

(к меню)
5. Есть ли на вашем нимбе [большой старый компьютерный диск] несвободные программы?

Ричард Столмен. Уже нет. После того, как к нему прикасались руками, я не думаю, что что-нибудь можно считать оттуда.

(к меню)
6. Можете вы что-нибудь сказать о лицензии Творческих общин (Creative Commons)?

Ричард Столмен. На самом деле бессмысленно говорить о лицензии Творческих общин. В Творческих общинах плохо то, что они произвели широкий спектр лицензий, между которыми нет ничего общего. Фактически, если вы взглянете на эти лицензии и выделите свободу, общую для всех этих лицензий, у вас не останется ничего.

Это проблема, потому что причина, по которой я хотел бы поддерживать такое — потому что оно признает важные свободы, а первоначально, когда Творческие общины были основаны, все их лицензии признавали определенную минимальную свободу, которой, я думаю, наделен каждый по отношению к произведениям искусства и мысли, а именно, свободу некоммерческой передачи точных копий произведения. То есть, в то время я думал, что это минимум, который должен быть у каждого по отношению ко всем видам произведений.

Лэрри Лессиг, скажем так, убедил меня, что есть другая существенная свобода. Он называет ее аранжировкой. Это свобода брать части разных произведений, менять их и слагать в произведение, совершенно другое в целом, в деталях и так далее. Но в США это обычно будет свободным использованием, так что я не видел нужды так много говорить об этом.

Но, во всяком случае, все первоначальные лицензии Творческих общин признавали свободу некоммерческого распространения точных копий целого произведения. Но потом они разработали несколько лицензий, которые не дают вам такой свободы. Фактически, есть лицензии, которые не дают мне вообще никакой свободы, потому что я — в развитой стране, и к вам это, вероятно, тоже относится.

Из-за этого я считаю эти лицензии неприемлемыми. Этим лицензиям нет законного применения. Однако проблема в том, что Творческие общины действуют таким образом, чтобы поощрить людей сваливать их в одну кучу. Они не поощряют людей рассмотреть эти разные лицензии и думать о каждой из них отдельно. Вместо этого они пропагандируют название «Творческие общины». Понимаете, многие говорят: «Давайте используем лицензию Творческих общин,— или: — Пожалуйста, поддержите наш проект, мы пользуемся лицензией Творческих общин». Они думают, что сказали вам что-то существенное, а многие читают это и думают, что им сказали что-то существенное, а на деле им не сказали ничего — о том, какие свободы будут у пользователей по отношению к этому произведению.

Вот почему я никак не могу поддерживать Творческие общины. Они устроены так, что вы либо поддерживаете все, либо ничего из этого, а для меня это значит, что это должно быть ничто.

Я попросил их разделить это на два движения с разными названиями. Тогда я мог бы поддерживать одно из них и не поддерживать другого. Я бы с радостью делал это, если бы они дали такую возможность.

Именно это показывает основное философское различие между Творческими общинами и движением за свободные программы. Творческие общины, может быть, в некотором смысле повторили движение за свободные программы, но они не подобны движению за свободные программы. Движение за свободные программы начинается высказыванием: «Это существенные свободы, эти свободы должны быть у всех, мы собираемся трудиться, чтобы установить и защищать эти свободы». Творческие общины не говорят ничего подобного. Творческие общины говорят о помощи правообладателям в гибком осуществлении их власти. Совершенно другая философская ориентация.

Поэтому не удивительно, что у них нет списка существенных свобод. В начале я думал, что он у них подразумевается. Правда, они не говорили: «Вот свобода, которую мы намерены защищать»,— но по их действиям казалось, что они защищают ее, а я думал, что этого более чем достаточно. Но из-за того, что это на самом деле не было их намерением, они поменяли свои методы, и теперь, даже в чисто практическом смысле, они не защищают эту минимальную свободу, а это ужасно.

[01:46:07]

(к меню)
7. Знаете ли вы об организациях, которые поддерживают этот подход — в отличие от Творческих общин?

Ричард Столмен. Если честно, нет. Есть несколько организаций «свободной культуры», которые пытаются поощрять создание искусства, которое свободно в полном смысле этих самых четырех свобод.

passed up to here

7b. Multimedia Foundation, например. они применяют только свободные программы и открытые форматы записей...

Ричард Столмен. Ну да. Еще вопросы? Давайте, давайте, давайте. Нужно подходить сюда, чтобы задать вопрос.

(к меню)
8. Не должны ли свободные программы быть дороже несвободных, поскольку они более ценны?

Ричард Столмен. Извините, я не понимаю, о чем вы. Это бессмысленно. Понимаете, спрашивать, дорога или дешева программа — значит делать определенное число скрытых допущений. В мире несвободных программ, поскольку копировать программу запрещается, обычно есть только одно место, откуда эти копии можно законно приобрести. И тогда вы могли бы спросить, сколько этот один источник копий берет за копию. И это осмысленный вопрос, хотя ответ может быть: «Ну, столько-то сегодня здесь, а столько-то — завтра там». Не обязательно есть простой ответ на этот вопрос.

Что же до свободных программ, то, видите ли, поскольку у людей есть свобода, каждый волен делать копии. И есть много мест, откуда вы можете получить копию, и везде вам могут предложить взять копию или купить копию. Так что нет одной цены.

Однако свободные программы — это вопрос свободы, а не стоимости. Вопрос стоимости вторичен. Можно покупать и продавать копии, но только потому, что люди должны быть свободны. Вопрос цены — это не то, что меня беспокоит.

[01:48:45]

Вот. Ну, кажется, мы закончили? У меня есть наклейки для раздачи, на них изображены летающий гну и летающий пингвин; немного нереальная наклейка, я должен признать. А еще у меня есть несколько элегантных ручек на продажу по пятьдесят чего-нибудь, что вы назовете[смех], и еще несколько брелоков по семьдесят пять. Так что это способ поддержать Фонд свободного программного обеспечения. Кроме того, те, кто хочет поддержать нас еще больше, вступив в Фонд свободного программного обеспечения, может сделать это либо на сайте, либо посредством этой карточки. Вот. Пожалуйста, подходите, берите наклейки, и было бы славно, если бы вы купили что-нибудь из Фонда свободного программного обеспечения для поддержки нашей работы; благодарю вас.

[01:50:27]

[Конец собрания, аплодисменты]